Жизнь после заморозки

Пока некоторые люди платят бешеные деньги за то, чтобы быть замороженными после смерти в надежде разморозки и вечной жизни в будущем, накопилось множество удивительных историй о том, как людей почти в буквальном смысле доставали с того света, размораживая их оледеневшие трупы. В марте 2002 года стало известно о беспрецедентном решении французского суда: извлечь тела супругов Мартино, замороженных после кончины и хранящихся в специальных холодильных камерах, и захоронить. Или сжечь. Почему? Потому что замораживание покойников не предусмотрено французским законодательством. Однако и после этого решения непростая тяжба продолжается…

5tyg45h
Во-первых, у Раймона Мартино есть сын Реми, который исполнил последнюю волю отца. А это, как говорится, дело святое: ведь отец именно это ему и завещал — заморозить. Мартино-старший распорядился таким образом в надежде на светлые времена, когда медицина научится продлевать жизнь человека и — в идеале — омолаживать его. Кроме того, именно так он поступил в свое время с собственной женой — матерью Реми, когда та скончалась от рака в 1984 году.

Но с другой стороны — закон есть закон. Ну нет там такого пункта, чтобы труп человека можно было держать в холодильнике неизвестно сколько лет или десятилетий! В законе предусмотрено лишь два варианта — либо стандартное, так сказать, погребение, либо кремация. Но вот в феврале 80-летний Раймон Мартино скончался, и его сын Реми сделал все, как велено. Теперь и мама, и папа покоятся в особом подвале в своем собственном родовом особняке. Судья, однако, повелел извлечь их оттуда и в случае сопротивления родственников прибегнуть к силе — во исполнение закона.

Местные власти придерживаются того же мнения, что и суд, — мол, хранение в холодильнике не есть погребение. Однако Алан Фоке, адвокат Реми Мартино, настаивает, что, может, в законе это и не прописано, но и запрета на такой вид погребения там тоже не значится. Зато решение суда есть прямое нарушение последней воли усопшего, что уж совсем не по-христиански. И адвокат критикует судей, призывая их обратиться за консультациями к «медицинским экспертам и даже философам«.

68ik78lo7Специфика случая состоит еще и в том, что сам покойник — доктор Мартино — был довольно широко известен именно как специалист по криогенным технологиям. Он еще более утвердился в правильности своей методики после того, как ему удалось вполне успешно заморозить свою жену Моник. Получив в 1984 году разрешение от властей на право похоронить ее на территории своего жилища, д-р Мартино ввел ей в вены антикоагулянты и поместил тело в морозильник, в котором поддерживается температура 60 градусов ниже нуля по Цельсию.

Многие европейские страны имеют закон о запрещении замораживания и сохранении тел таким нестандартным способом, так что желающие вынуждены прибегать к помощи криогенных компаний США, где в нескольких штатах это разрешено. Но все это — юридическая, так сказать, сторона дела. Каковы же возражения иного рода?

Почему люди готовы платить сумасшедшие деньги, лишь бы после кончины их тело заморозили? Неужели же они и в самом деле верят, что наука когда-нибудь сможет воскресить их?

Барри Албин-Дайер, владелец похоронного бюро и наследник семейного бизнеса, существующего уже более 200 лет, считает, что каждой эпохе свойственно свое отношение к столь важному делу, как смерть. Раньше, заходя в одну из часовен и глядя на выставленный здесь саркофаг в викторианском стиле, каждый знал, что рано или поздно его ждет такой же или подобный гроб. Теперь — иное дело. Такой определенности и неизбежности нет. У человека появился выбор. Потому-то в последние 12 лет Албин-Дайер работает — по совместительству, так сказать, — европейским представителем американского института крионики, расположенного в Детройте.

Романтики называют крионику «каретой неотложной помощи, которая везет в будущее«. На нее все надежды у тех, кто считает, что помирать насовсем — это не дело. Пройдет не так уж много времени, и наука наверняка найдет пути и способы продлевать жизнь. Может быть, продлевать на время, а может, и до бесконечности. И те, кто верит в науку, заранее заботятся о себе: они вносят немалую сумму и знают, что после смерти их тут же заморозят в жидком азоте. А уж там как повезет.

Кто идет на это? Албин-Дайер знает своих будущих клиентов в лицо, хотя они еще живы. Ну, например, молодой человек, который безнадежно болен. Он не верит в Бога и в загробную жизнь. Для него крионика — единственная надежда. И если такой шанс есть, то почему бы им не воспользоваться? Или, Например, супруги Поль и Морин Михаэле, которые живут на острове Мэн. Они тоже закупили себе право на то, чтобы после кончины ими занялся Албин-Дайер. «Мы тут не раз рассуждали о том, на что наука будет способна в будущем», — говорит Поль. «Я люблю жизнь, — добавляет Морин, — я наслаждаюсь ощущением того, что я жива. И я хочу, чтобы когда-нибудь это продолжилось».

Поль и Морин Михаэле заплатили за криостаты 28 тысяч долларов. Еще 5 тысяч они должны доплатить за соответствующие подготовительные процедуры, которые должны быть выполнены с их телами до замораживания. Так что денежки, прямо скажем, немалые.

Но за что, спрашивается, такая сумма?

Узнать об этом можно в самом институте крионики — в Детройте.

Там сейчас лежит почти четыре десятка тел — в огромных контейнерах, так называемых криостатах. Адам Зовацки, менеджер этого необычного учреждения, живет со своими заботами все 24 часа в сутки и, если требуется, восполняет запасы жидкого азота. Свою безмолвную замороженную клиентуру он называет «пациентами». Но станут ли эти трупы когда-либо вновь пациентами — вот вопрос.

Барри Албин-Дайер, католик, так не думает: «Если они когда-либо в будущем возвратятся, то разве что в день воскресения из мертвых«.

Реально ли оживить сосульку?

Многие специалисты считают, что умерших не воскресить. Но так ли уж непреложна эта истина? Действительно ли в организме наступают столь необратимые изменения, что человек, даже если снова запустить его «мотор», уже никогда не будет прежним, работоспособным?

Есть, однако, немало примеров, доказывающих, что такие чудеса случаются. Однажны в Актюбинской области в одну из больниц привезли В.И. Харина — замерзшего, обледеневшего человека. Его случайно нашли работники строительного участка недалеко от окраины поселка. Харин пролежал в снегу 3 или 4 часа. В протоколе осмотра записано, что человек безнадежно мертв: «при постукивании по телу — глухой звук, как от ударов по дереву«; температура всего тела — ниже 0°С. Глаза были открыты, на склере глаз и радужке — ледяная корка. Сердцебиение и дыхание не определяются. Диагноз: замерзание всего тела, клиническая смерть.

Сложно предположить, на что надеялся врач, но он занялся размораживанием этой ледышки, и это в конце концов удалось. Харина реанимировали! Через полтора часа у него появились признаки дыхания, а к вечеру пострадавший пришел в сознание. Мало того что человек остался жив — он сохранил к тому же трудо- и дееспособность!

В не менее драматическую ситуацию попала однажды 29-летняя женщина, доктор Анна Багенхольм. Это случилось в Норвегии. 20 мая 1999 года она каталась на лыжах, случайно съехала на лед горного потока, лед проломился, и она ушла под воду. Друзья пытались вытащить Анну, но им это не удалось. Сквозь лед они беспомощно наблюдали, как Анна из последних сил борется за жизнь. Но через 40 минут она стихла, тело стало неподвижным.

После этого прошло еще 39 минут, прежде чем пострадавшую извлекли из-подо льда прибывшие спасатели. Вертолетом они доставили ее в одну из больниц Нарвика. Температура тела Анны упала до 13,7 градуса, три часа она находилась в стоянии клинической смерти, пока принятые меры не заставили сердце биться снова. А уже через пять месяцев после происшествия Анна Багенхольм вернулась на работу, почти полностью восстановив свое здоровье. Как сообщалось в «Ньюкасл джорнэл«, в январе 2000 года Анна снова отправилась на лыжный курорт, на этот раз, правда, не в Норвегию, а в Канаду. Что ж, «крещение» в ледяной купели она уже прошла. Чего теперь бояться!

Конечно, в случае со взрослым человеком последствия определяются сравнительно быстро: вменяем, разговаривает, все помнит. Иное дело — младенец. Тут придется ждать, пока подрастет и заговорит.

54ygh6jh6yВ феврале-марте 2001 года зарубежные СМИ («Гардиан«, «Дейли телеграф» и др.) разнесли по свету рассказ о сенсационном происшествии в Канаде. Молодая мамаша Лейла Нордбай нашла свою дочку Эрику в снегу возле дома. 13-месячная кроха, единственную одежду которой составлял подгузник, лежала на снегу личиком книзу, свернувшись калачиком так, что пальчики ее ног примерзли к подбородку. Произошло это в Эдонтоне (провинция Альберта) 24 февраля 2001 года в 3 часа ночи. Температура воздуха была 24 градуса ниже нуля. Родители гостили в доме друзей. На ночь незадачливая мамаша положила дочку к себе в постель и все проспала. Не видела, что ребенок исчез. Каким-то образом малышка умудрилась добраться до выхода, открыть дверь и оказаться на улице. В снегу Эрика пролежала не менее часа, хотя никто не может сказать этого наверняка — может, и дольше. Когда ребенка доставили в детскую больницу, врачи констатировали клиническую смерть. Температура тела упала до 16 градусов. Медики, конечно, приняли все меры. Обдували теплым воздухом, подключили к приборам, обогревающим организм изнутри током крови, и т.п. И произошло чудо! Сердце маленькой Эрики стало биться снова, она задышала! Врачи полагают, что сердце не работало как минимум 90 минут, а как максимум — три часа.

В той же Канаде подобная история произошла в 1994 году в Саскачеване, когда двухлетняя девочка оказалась за пределами запертого дома и провела на морозе шесть часов. Температура ее тела упала за это время до 14,2 градуса. И все же девочку спасли! Как же такое оказалось возможным? Специалисты полагают, что переохлаждение произошло довольно быстро, сердце остановилось почти сразу, ребенок впал в кому, и, как это ни парадоксально, ущерб клеткам и органам замороженного организма оказался минимальным. Больше всего пострадали ноги. Но это то, что можно определить при внешнем осмотре. Что касается общего развития и возможного повреждения мозга, то в отношении ребенка это можно будет сказать лишь через несколько лет.

И все-таки самая потрясающая история такого рода, описанная в журнале «Фортеан Таймс» (№ 146, 2001), приключилась в американском городе Милуоки. Это было 19 января 1985 года. В том году зима в Висконсине выдалась необычайно холодной — температура воздуха упала ночью до 60 градусов ниже нуля. Пока родители крепко спали, двухлетний малыш, Майкл Троуч, выбрался из дома и тут же, естественно, превратился в сосульку. Укладывая его на операционный стол, врачи слышали, как в теле малыша — в прямом смысле слова похрустывают кристаллики льда. Специалист по проблемам гипотермии доктор Кевин Келли описал состояние маленького пациента кратко, но четко: «Мертв, абсолютно мертв«.

Когда подключили оборудование и стали прогревать внутренние органы ребенка, прокачивая кровь сквозь сосудики, ноги Майкла стали разбухать, поскольку из поврежденных ледышками клеток тела просачивалась жидкость. Пришлось сделать надрезы. Мышцы были повреждены незначительно, однако кое-где не обошлось без пересадки кожи — чтобы прикрыть глубокие разрезы. Зато критического повреждения мозга избежать удалось, что теперь, по прошествии лет, можно уже сказать с полной определенностью. Как и в случае с Эрикой, медики считают причиной выживания то, что переохлаждение тела произошло с большой скоростью, практически мгновенно.

Так, может, применение криогенных методик к неизлечимо больным — не такая уж бессмысленная затея? А разморозят биологическую «сосульку» лишь тогда, когда новые технологии и препараты позволят излечить неподдающееся пока заболевание. Лишь бы только до той поры не отключилось случайно электричество! А то ведь человек оттает преждевременно, а тут окажется, что принять его во «вторую жизнь» мы все еще не готовы…

Читайте также: